В евангельском рассказе об исцелении расслабленного у Овчей купели есть одна важная деталь, которая дает этой истории дальнейшее, в каком-то смысле скандальное развитие и выводит ее в центр общественного внимания: исцеленный Спасителем расслабленный встает, берет свою постель и выходит в город, что вызывает бурную реакцию ревностных законников из иудеев. В чем тут дело?
Чтобы понять, что именно произошло, важно хотя бы вкратце рассмотреть, как в иудейской традиции складывалось отношение к субботе.
Заповедь о субботе — одна из десяти, полученных Моисеем на горе Синай и выбитых на скрижалях Завета. Вот как она звучит:
Помни день субботний, чтобы святить его; шесть дней работай и делай [в них] всякие дела твои, а день седьмой — суббота Господу, Богу твоему: не делай в оный никакого дела ни ты, ни сын твой, ни дочь твоя, ни раб твой, ни рабыня твоя, ни [вол твой, ни осел твой, ни всякий] скот твой, ни пришлец, который в жилищах твоих; ибо в шесть дней создал Господь небо и землю, море и все, что в них, а в день седьмой почил; посему благословил Господь день субботний и освятил его (Исх 20:8–11).
Это не просто день отдыха и безделья, а время, посвященное Богу. Человек вырывается из повседневной трудовой рутины, чтобы засвидетельствовать Богу свою верность. Поскольку Бог благословил и освятил день субботний, человек также призван святить его, то есть жить в ощущении святости субботы, соразмерять свою жизнь с волей Божьей, не отвлекаться на посторонние дела, свидетельствовать, что мир не принадлежит ему, а создан и управляется Творцом.
Возможно, именно в силу своей значимости эта заповедь постепенно обросла разного рода уточнениями, комментариями и толкованиями. В какой-то момент возник вопрос: а что именно считать работой, ведь в Священном Писании есть лишь общий принцип: не делай… никакого дела, а подробного перечня «дел» не приводится. Поэтому уже очень скоро в устной, а затем и в письменной традиции формируется список основных видов деятельности, которые запрещены в субботу.
Казалось бы, что за глупость и формализм эта заповедь о субботе? Да, определенный формализм тут, несомненно, присутствует. Но это не формализм ради формализма. За всеми запретами и уточнениями стояло искреннее стремление людей оградить священный день от всех возможных нарушений. Чтобы не нарушить заповедь, не размыть ее, нужно было четко определить границы и не приближаться к ним. Поэтому уже в ветхозаветный период возникает так называемая «ограда вокруг закона», как в иудаизме называют систему запретов, ограничений и установлений, дополняющую заповеди и предписания Торы. И вот в эту систему входит человек с постелью на плечах.
Для окружающих этот поступок выглядит как демонстративное нарушение, носящее публичный характер, своего рода перформанс. Он идет, его все видят, это невозможно проигнорировать. И реакция законников вполне объяснима. Они видят нарушение базовых принципов религиозной жизни и встают на защиту закона.
С одной стороны, мы видим заботу о верности Богу, выраженную в строгом соблюдении заповедей и стремлении любыми средствами оградить закон он нарушений. И в этом стремлении законники по-своему правы. С другой стороны, мы сталкиваемся с действием Бога, которое выходит за границы, прочерченные ветхозаветными мудрецами. И перед этим действием, которое есть не что иное, как проявление любви Бога к людям, кажущаяся человеческая правота бледнеет. Исцеление расслабленного, устроенный им по повелению Спасителя перформанс и последующие слова Христа не обесценивают заповедь о субботе, а возвращают ей первоначальный смысл. Суббота дана человеку не для безделья и отдыха. Ее смысл не в том, чтобы не работать. Работу нужно отложить исключительно для того, чтобы хотя бы в этот день полностью посвятить себя Богу, приблизиться к Нему, стать на Него похожим.
Священник Евгений МУРЗИН
Подписывайтесь на православный журнал «Фома»