Для современного образованного человека это странная фигура. О нем написаны горы книг и статей, а в публицистике давно создан устойчивый образ, затмивший его подлинные черты. Вокруг этого фантома спорят, не замечая, насколько далек от него «оригинал». Для одних преподобный Иосиф — зачинатель «садически жестокой» церковной традиции, русский инквизитор, сторонник обогащения духовной власти и раболепный слуга светской. Для других — истинно русский патриот, верный слуга престола, идейный вдохновитель опричнины и суровый защитник веры.
Так исчезла вся многозначность этой фигуры. Между тем Иосиф Волоцкий был тонким мыслителем, человеком сложной душевной организации, блестящим интеллектуалом. Его отношения со светскими властями также не были ни ровными, ни раболепными: ему не раз приходилось испытывать тяжелые удары со стороны правителей.
Обычно ему ставят в вину две вещи: апологию церковного «стяжательства» и гонения на еретиков-«жидовствующих».
Как понимал церковное «стяжание» сам святой Иосиф? Он вовсе не стремился обогащать иноков, священников или архиереев. Но крупные монастыри и Церковь в целом, по его убеждению, должны были иметь значительные доходы: только так можно было строить храмы, снабжать их утварью, помогать бедным и, главное, сохранять самостоятельность перед «сильными людьми».
Его собственная обитель жила по строжайшему уставу, а сам он ходил в ветхой рясе. Во время голода монахи раздавали припасы окрестным жителям и даже покупали для них хлеб на монастырские деньги.
Перу Иосифа принадлежит полемический сборник «Книга на новгородских еретиков», или «Просветитель». Его «Слова» создавались в то время, когда еретикам покровительствовал великий князь московский. Высокопоставленные «жидовствующие» занимали важные посты, обладали влиянием, а их политика угрожала самостоятельности Церкви и, по убеждению противников, вела к искажению веры. Защищая свою Церковь, Иосиф многим рисковал.
Талант полемиста сыграл важную роль в борьбе с ересью. Иосиф требовал самых жестких мер, включая смертную казнь, следуя древней византийской традиции.
Можно ли было поступить иначе? Виднейшие деятели Церкви сами колебались. Русская политическая культура тогда была мягче византийской и западноевропейской: до Ивана Грозного в Московском государстве вообще не практиковались массовые репрессии. «Огненная казнь» выглядела устрашающей новиной. Иосиф настаивал на суровых мерах, поскольку многолетняя полемика, увещевания и ссылка еретиков в дальние монастыри не дали результата: нападки на Церковь и веру возобновлялись вновь и вновь. Трудно сказать, удалось бы справиться с ними иным способом.
В 1504 году в Москве были сожжены девять вождей «жидовствующих». Большинство избежало костра, отправившись в отдаленные монастыри на покаяние. При ином обороте событий сам преподобный Иосиф мог оказаться и на костре, и в дальней ссылке.
Для нашего времени та эпоха не должна служить образцом. Жестокое наказание обрушилось на еретиков лишь в момент, когда Церковь, как тогда считалось, оказалась на краю гибели. Сегодня Русская Православная Церковь избавлена от подобных испытаний, а мир стал мягче и легче следовать заповеди «не убий».
Преподобный Иосиф не напрасно стяжал славу столпа русского иночества. Он ничего не искал для себя — ни богатства, ни славы, ни положения при дворе. Он защищал свою веру, Церковь и монашескую братию. Истинный монах, он презрел блага мира ради Христа. Общерусское почитание установилось в 1589 году; Иосиф был канонизирован как образцовый инок, обличитель ересей и великий чудотворец.