Заключение.
Лев Александрович Тихомиров является одним из выдающихся представителей русской мысли, имя которого многие годы было несправедливо исключено из ее анналов. Вместе с тем интерес к творческому наследию мыслителя в постсоветский период ознаменовался лишь глубокими исследованиями его исторических, политических, историко-правовых, экономических и социологических воззрений, в то время как его философия истории и культуры не стала предметом отдельного изучения. Образ Тихомирова-государствоведа прочно вошел в отечественную науку, во многом заслонив образ Тихомирова-философа, по причине чего в историю отечественной мысли Л. А. Тихомиров входит исключительно как талантливый апологет автократии. Однако наследие мыслителя не исчерпывается разработкой автократического принципа, а содержит философию истории и культуры, являющуюся суверенной частью его интеллектуального творчества, представляющую целостную концепцию, наделенную внутренним единством и завершенной структурой. Данная концепция нашла отражение в серии работ мыслителя, посвященных философско-антропологической и культурфилософской проблематике, а также в его завершающем фундаментальном труде, специально посвященном историософским и культурфилософским вопросам – «Религиозно-философским основам истории». Реконструкция историософских и культурфилософских воззрений мыслителя стала целью данной работы, осуществив которую авторы стремились восполнить пробел в исследовании творческого наследия мыслителя, более полно воссоздать образ Тихомирова-философа.
Реконструкция философии истории и культуры Л. А. Тихомирова неосуществима вне определения ее связи с конкретным философским направлением. Между тем акцентирование ее связи с персонализмом возможно уже на основе анализа влияний, выразившихся в рецепции мыслителем гносеологических идей П. Е. Астафьева и историософских идей А. С. Хомякова.
Творчески адаптируя гносеологию П. Е. Астафьева к своей философии истории, мыслитель перенимает русскую персоналистическую гносеологию в целом, поскольку гносеологические идеи П. Е. Астафьева формировались под влиянием родоначальника отечественного персонализма А. А. Козлова, гносеология которого с определенными коррективами была усвоена фактически всеми представителями русского персонализма. Вместе с тем, заимствуя гносеологию П. Е. Астафьева, Л. А. Тихомиров оставляет в стороне его лейбницианский спиритуализм и панпсихизм по причине невозможности их синтеза с христианским персоналистическим теизмом, пренебрежения к реалиям материального мира, в который включена часть бытийной структуры человека.
Влияние А. С. Хомякова на философию истории Л. А. Тихомирова свидетельствует о связи историософской рефлексии Л. А. Тихомирова с историософией старших славянофилов. Данная связь носит персоналистический характер, поскольку мыслитель усваивает только персоналистическое измерение философии истории А. С. Хомякова, представленное антитезой супранатуралистического личностного и натуралистического обезличивающего миросозерцании в истории человеческого духа. Заимствуя персоналистический аспект исторической оппозиции А. С. Хомякова, Л. А. Тихомиров отказывается от рецепции ее естественноисторического измерения, центрирующего опосредованность духовного самоопределения человека расово-этническими факторами, восходящего к влиянию немецкого романтизма.
Синтез гносеологии П. Е. Астафьева и историософских идей А. С. Хомякова в философии истории и культуры мыслителя санкционирует ее рассмотрение в виде концептуального пространства взаимодействия гносеологии русского неолейбницианства и историософии славянофилов, где происходит оригинальная персоналистическая интеграция данных философских направлений, позволяющая не только раскрыть персоналистический характер историзма мыслителя, но и зафиксировать включенность его философии истории и культуры в интертекст персоналистический метафизики.
Постижение основных принципов философии истории и культуры Л. А. Тихомирова немыслимо вне исследования его философско-антропологических идей, изложенных в работах «Личность, общество и Церковь» и «О свободе», которые можно рассматривать в качестве своеобразного философского введения к «Религиозно-философским основам…». Анализ данных работ позволяет выявить интерпретацию Л. А. Тихомировым антропологической структуры в виде теоретического фундамента историософской и культурфилософской рефлексии, зафиксировать взаимосвязь между воссозданием мыслителем сущностно-онтологического образа человека и истолкованием историко-культурного процесса. При этом персоналистическое содержание философской антропологии мыслителя может быть раскрыто не только через автономный текстовый анализ вышеуказанных работ, но и через сравнение представлений мыслителя с философско-антропологическими концепциями виднейших русских персоналистов – С. А. Левицким, Н. О. Лосским и Н. А. Бердяевым. Взаимосвязь персоналистической философской антропологии и философии историко-культурного процесса выражается у Л. А. Тихомирова в утверждении дуальности сверхприродной свободной жизни духа и подчиненного природной необходимости психосоциального и материального существования человека, в координации этой дуальности с гносеологической оппозицией научно-исторического и религиозно-философского познания, а также в определении смысловой единицы истории как религиозно-философской идеи.
Интерпретируя духовную историю человечества как антитезу двух основополагающих религиозно-философских миросозерцаний, мыслитель остается верен принципам персонализма, определяя содержание каждого миросозерцания через отношение к личному бытию, фиксируя смысловую взаимосвязь между персоналистическим или имперсоналистическим учением об онтологической первореальности и воззрениями на личность человека. Следуя мыслителю, абсолютизация сверхтварного личного бытия в монотеистическом дуализме предполагает центрацию сверхприродного характера человеческой личности, последовательное утверждение се уникальности в сравнении с остальными формами мирового бытия, наделение ее свободой и нравственной ответственностью. Абсолютизация безличного природного бытия в пантеизме, напротив, полагает деонтологизацию и ценностное ничтожение человеческой личности, се трактовку в форме преходящего проявления безличной природной субстанции, отрицание человеческой свободы и самоопределения. Развиваемая Л. А. Тихомировым антитеза идеи сверхтварного Создателя и пантеистического монизма есть центральная мировоззренческая антитеза отечественной персоналистической философии, глубокому раскрытию которой наибольшее внимание уделили Н. О. Лосский, Н. А. Бердяев и С. А. Левицкий.
В философии истории Л. А. Тихомирова пантеистический монизм представлен тремя историческими формами: политеизмом, философским пантеизмом и атеизмом. Все три формы находятся между собой в логическом генетическом отношении, вовлечены в порождающую логическую взаимосвязь. Анализ исторических форм пантеистического монизма мыслитель осуществляет на примере язычества, синкретизма и материалистического атеизма.
Рассматривая проблему исторического развития язычества, Л. А. Тихомиров вступает в полемику с А. И. Введенским, постулирующим необратимое приближение язычника к монотеистическим воззрениям. Выступая решительным противником финалистических трактовок самоопределения человеческого духа, Л. А. Тихомиров обосновывает полифинальностъ духовного развития языческого мира через исследование духовных процессов Индии и Древней Греции, демонстрируя на их примере возможность успешного многовекового восходящего развития языческого мировоззрения, наряду с менее продолжительным нисходящим развитием, завершившимся рецепцией христианства.
В своей интерпретации синкретизма мыслитель постулирует искусственное, механическое соединение отдельных сторон различных религиозно-философских мировоззрений в синкретических философских спекуляциях, демонстрирует верность положению о категорическом характере антитезы монотеистической и пантеистической идеи, утверждает, что в синкретической философии происходит лишь дальнейшее раскрытие пантеистическо-монистических взглядов, а не синтез категорически оппозиционных персоналистических теистических и пантеистических воззрений. На примере материалистического атеизма мыслитель демонстрирует взаимосвязь между ультимативным отрицанием Бога и порабощением человека безличным природным силам, фиксирует логико-историческую специфику этого миросозерцания в его транзитивном характере, позволяющем рассматривать материалистический атеизм в качестве одного из этапов возврата к язычеству.
Раскрывая взаимосвязь логического и исторического в анализе пантеистического монизма, Л. А. Тихомиров акцентирует перманентные исторические метаморфозы и трансформации данного миросозерцания, производные от его внутреннего, логического движения. Историческое бытие пантеистического монизма предстает у мыслителя в виде порождающего себя динамического процесса, совпадающего с имманентными религиозному сознанию пантеиста логическими ритмами абсолютизации природной реальности. Подобное движение воссоздает логику имперсоналистического миросозерцания, которое не может дифференцировать абсолютное и относительное в силу безличной трактовки абсолютного, его отождествления с природным бытием.
Историческое и логическое существование трех форм идеи сверхтварного Создателя в историософии мыслителя не предполагает наличия между ними генетического отношения. Претендуя на алетиологическую полноту, каждая форма идеи сверхтварного Создателя развивается, исходя из собственного внутреннего содержания, не вступая во взаимосвязь с иной формой,– что обусловлено ее претензией на раскрытие уникальной сверхприродной Личности.
Рассматривая формирование христианского монотеизма, Л. А. Тихомиров прибегает к понятию эволюции, стремясь подчеркнуть содержательный динамизм христианского монотеистического знания, выявить специфику его исторического развития в прогрессивном изменении представлений о личном Абсолюте. Утверждая эволюционный характер раскрытия христианского монотеизма, Л. А. Тихомиров интерпретирует его становление как исключительно внутренний, эндогенный процесс, решающая роль в котором принадлежит одним христианским мировоззренческим ресурсами, а внешнее взаимодействие с иными религиозно-философскими воззрениями не может рассматриваться в качестве детерминанта развития. Анализируя христианский монотеизм, мыслитель считает, что в его становлении реально присутствует трансцендентный фактор, подразумевающий его наделение абсолютной истинностью, превращение в кульминацию духовной истории человечества. В анализе постхристианского иудаизма мыслитель стремится раскрыть двойственность данного миросозерцания, представив его историческое бытие в виде сосуществования националистической и универсальной наднациональной формы. Истолковывая официальную доктрину иудаизма как результат творчества националистически ориентированной части еврейского народа, мыслитель считает, что внутренняя жизнь постхристианского Израиля не исчерпывается одним национальным эгоизмом, а содержит и противоположную тенденцию подлинно духовного развития, отрицающую автономность человека, актуализирующую познание абсолютной Личности. Анализируя ислам, мыслитель отмечает его оригинальность в идее реставрации изначальных авраамитических монотеистических воззрений, в то же время подчеркивая связь ультимативного пассеизма ислама с несомненным регрессом монотеизма.
Воссоздание Л. А. Тихомировым трех форм идеи сверхтварного Создателя серьезно отличается от воссоздания трех форм пантеистического монизма по причине присутствия истинностного критерия в классификации монотеистических религий. Рассматривая дуалистическое миросозерцание, Л. А. Тихомиров создает своеобразную алетиологическую иерархию, в которой дано различие высшего христианского и низшего иудаистического и исламского монотеистического знания в зависимости от полноты воспроизведения природы монотеистического Абсолюта.
Проблематизация культуры у мыслителя имеет четкие историософские истоки. Следуя Л. А. Тихомирову, культурный процесс протекает только в сверхприродной духовной части человеческой истории, где присутствует свободное и целесообразное самоопределение человеческой личности. Свой смысл культурная история черпает в религиозно-философских идеях. Он может быть раскрыт только религиозно-философским познанием. Анализ культурной истории у Л. А. Тихомирова представлен исследованием христианской культуры, рассматриваемой мыслителем в качестве целостной культурной парадигмы.
Раскрывая социальное измерение культуросозидающей работы христианской религии, Л. А. Тихомиров настаивает на том, что основное влияние на культуру социальных отношений христианская религия оказала чрезвычайно высоким понятием о человеческой личности, создавав общество, пронизанное отношениями солидарности. Анализируя познавательное измерение культуросозидающей работы христианства, мыслитель фиксирует его влияние на формирование особой культуры познания, уполномочившей человека на исследование природы во всей полноте, инициировавшей беспрецедентный в истории рост его познавательной активности. В своем исследовании материальной культуры христианского мира мыслитель подчеркивает субординацию культурного творчества христианина сотериологическим задачам наряду с отсутствием в христианстве унифицирующих эстетических принципов, что послужило основой для развития разнообразных высокодуховных форм христианской материальной культуры.
Интерпретируя русскую культуру как форму христианской культуры, мыслитель постулирует ее религиоцентрическое видение, исключает центрацию природно-иррелигиозных факторов в се становлении. Рефлексируя над русской культурой, Л. А. Тихомиров акцентирует тему русской культурной идентичности, усматривая се конституирующее начало в восточно-христианском вероисповедании. Фиксируя относительную неоднородность русского культурного универсума из-за оппозиции православия и старообрядчества, мыслитель отказывается видеть в старообрядчестве фактор кризиса русской культурной самости, поскольку оно является полноценной религиозной конфигурацией. Полемизируя с В. С. Соловьевым, Л. А. Тихомиров раскрывает деструктивную миссию интеллигенции, активизирующей энтропийные процессы, ведущие к понижению единства, деградации и распаду русского культурного универсума. Антикультурную роль интеллигенции мыслитель обосновывает посредством ее идентификации с носителем псевдорелигиозного идеологического сознания.
Выделяя осознанный и неосознанный типы культурной самоидентификации нации, Л. А. Тихомиров связывает становление осознанной национально-культурной идентичности с самоопределением перед лицом культурной альтернативы. Раскрывая два завершенных этапа становления русского национально-культурного самосознания в период татаро-монгольского ига и в эпоху экспансии европейской культуры (инициированной петровскими реформами), увенчавшийся созданием славянофильства, мыслитель полагает, что оба этапа позволили русской нации познать православие основой своей культурной идентичности.
К третьему, еще незавершенному этапу мыслитель относит имена М. Н. Каткова, Н. Я. Данилевского, Ф. М. Достоевского, А. А. Киреева, П. Е. Астафьева и К. Н. Леонтьева. Кульминацией данного этапа мыслитель считает личность и идеи К. Н. Леонтьева, являющего собой уникальный, рефлексивный синтез русского человека допетровской эпохи с высококультурным европейцем.
Анализируя современные ему проблемы русской культуры, мыслитель подчеркивает опасность социоморфных истолкований восточно-христианского вероисповедания, игнорирования суверенности его алетиологического и сотериологического аспектов. Одним из основных условий расцвета русской культуры он считает обретение образованным обществом культуры веры, немыслимой вне подлинной связи с церковью. Рассматривая культурную политику России, мыслитель центрирует православие как основную силу русификации инонационального окружения, видит в деятельной проповеди православного быта условие трансляции русских культурных ценностей. В своем исследовании причин упадка русской литературы и художественного творчества в целом мыслитель указывает на понижение роли религии в жизни русской нации, фиксируя обусловленность «золотого века» русской литературы доминированием православной религиозности в народной среде.
Таким образом, в своей культурфилософии мыслитель также воспроизвел основные принципы персоналистического дискурса, определив сверхприродные, трансцендентно-религиозные истоки культуры через интеграцию культурной истории в сверхприродную историю человеческого духа, раскрыв на примере христианской культуры в целом и русской культуры как се части религиозно-аксиологическую организацию культурного пространства, фундированность культурного универсума религиозными ценностями.
На наш взгляд, в данной работе удалось убедительно показать наличие у Л. А. Тихомирова оригинальной системы историософских и культурфилософских воззрений, раскрыть ее единство, свести множество философских положений мыслителя в монолитное концептуальное пространство, рассмотреть их структурные и генетические связи, выявить их координацию и субординацию, представить в виде суверенного предмета изучения. Также весьма результативной оказалась попытка прочтения религиозно-философского мировоззрения мыслителя в контексте персонализма, стремление исследовать его философию историю и культуры в русле конкретного философского направления, указать на наличие многочисленных параллелей его воззрениям в отечественной и зарубежной персоналистической метафизике.
Примечания.
1
Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М., 1998. С. 23.
2
Там же. С. 80-81.
3
Там же. С. 78.
4
Смолин М. Б. Государственные идеи Л. А. Тихомирова// Тихомиров Л. А. Апология Веры и Монархии. М., 1999. С. 7.
5
Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. С. 43.
6
Там же. С. 100.
7
Исаев К. А. Политико-правовая утопия в России (конец XIX – начало XX в.). М., 1991.
8
Сергеев С. М. «Мои идеалы в вечном…» (Творческий традиционализм Льва Тихомирова) // Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М., 1998.
9
Цыганов В. И. Идея русского самодержавия и ее развитие в творчестве Л. А. Тихомирова: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000. С. 8.
10
Пролувников А. В. Концепция монархической государственности Л. А. Тихомирова: дис. … канд. политол. наук. М., 1998.
11
Чесноков С. В. Роль идейно-политического наследия Л. А. Тихомирова в русской общественной мысли и культуре конца XIX-XX веков. Н. Новгород, 2005.
12
Ретиков А. В. Консервативная концепция российской государственности. М., 1999. С. 143.
13
Там же. С. 144.
14
Левацкий С. А. Основы органического мировоззрения. Введение. 2: Подразделение философских дисциплин // Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаме. М., 2003. С. 29.
15
Там же. С. 32.
16
Тихомиров Л. А. П. Е. Астафьев // Тихомиров Л. А. Тени прошлого. М., 2000. С. 652.
17
О характеристике П. Е. Астафьева как персоналиста см.: Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 206.
18
Стродс А. Д. Немецкий персонализм. Рига, 1984. С. 76.
19
Там же. С. 87.
20
О характеристике А. А. Козлова как педагога русской мысли и основателя (наряду с В. С. Соловьевым) русской религиозной философии см.: Аскольдов А. С. Алексей Александрович Козлов. СПб., 1997. С. 246-247.
21
Астафьев П. Е. Вера и знание в единстве мировоззрения: опыт начал критической монадологии // Астафьев П. Е. Философия нации и единство мировоззрения. М., 2000. С. 434.
22
Тихомиров Л. А. П. Е. Астафьев: (некролог)// Тихомиров Л. А. Критика демократии: статьи из журнала «Русское обозрение» 1892-1897 гг. М., 1997. С. 67.
23
Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 44.
24
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М., 2000. С. 24.
25
Хомяков А. С. Семирамида// Сочинения: в 2 т. М., 1994. Т. 1: Работы по историософии. С. 195.
26
Там же. С. 188.
27
Франк С. Л. Русское мировоззрение. СПб., 1996. С. 150.
28
Брюнинг В. Философская антропология: исторические предпосылки и современное состояние// Западная философия: итоги тысячелетия. Екатеринбург; Бишкек, 1997. С. 209-410.
29
Шульц Я. Философская антропология: введение для изучающих психологию. Новосибирск, 1996. С. 14.
30
Scheler М. Der Mensch als mikrokosmisher Representant des Ganzen // Scheler M. Schriften zur Anthropologic / Hrsg. von M. Arndt. Stuttgart, 1994. S. 168.
31
Тема антропологического трихотомизма достаточно широко освещена в литературе, посвященной исследованию восточнохристианской духовности, хотя и не стала предметом отдельного исследования. См.: Киприан (Керн), архим. Антропология св. Григория Паламы. М., 1996; Золотой Век Святоотеческой Письменности: жизнь и учение восточных отцов IV века. М., 1995; Лосский В . Я. По образу и подобию. М., 1995; Хоружий С. С. Учение о человеке в православной аскетике // Язык и текст: онтология и рефлексия. СПб., 1992. С. 12-22; Шпидлик Ф. Духовная традиция восточного христианства: систематическое изложение. М., 2000; Климков О. С. Опыт безмолвия: человек в миросозерцании византийских исихастов. СПб.: Алетейя, 2001; Mantzaridia С. /. The Deification of Man: St. Gregory Palamas and the Orthodox Tradition. New York, 1984.
32
Тихомиров Л. А. О свободе// Тихомиров Л. А. Апология Веры и Монархии. М., 1999. С. 56.
33
Там же. С. 65.
34
Там же. С. 66.
35
Там же. С. 57.
36
Там же. С. 74.
37
Там же. С. 58.
38
Левицкий С. А. Основы органического мировоззрения. Гл. 6. Иерархическое строение бытия. 6.3: Бытие биоорганическое// Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаризме. М., 2003. С. 104.
39
Там же. С. 110.
40
Там же. С. 127.
41
Там же. С. 122.
42
Там же. С. 126.
43
Бердяев КА. О рабстве и свободе человека. Гл. 1.1: Личность// Бердяев Н. А. Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995. С. 15.
44
Там же. С. 17.
45
Понятие «транссубъективное» Н. А. Бердяев заимствует у Н. Гартмана, придавая ему значение выхода человека из своей замкнутости не вовне, в мир объектов, а внутрь, обретение внутри себя целостного личностного универсума (см.: Бердяев Н. А. Опыт эсхатологической метафизики // Бердяев Н. А. Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995. С. 198).
46
Бердяев Н. А. О рабстве и свободе человека. С. 12.
47
Бердяев Н. А. Опыт эсхатологической метафизики. С. 25.
48
Бердяев Н. А. Философия свободного духа. М., 1994. С. 55.
49
Лосский Н. О. Свобода воли // Избранное. М., 1991. С. 525.
50
Там же. С. 528.
51
Левицкий С. А. Основы органического мировоззрения. С. 126.
52
Лопатин Л. М. Положительные задачи философии. М., 1886-1881. Ч. 1-2; Его же. Вопрос свободе воли // Лопатин Л. М. Аксиомы философии: избр. статьи. М., 1996; Его же. Теоретические основы сознательной нравственной жизни // Там же.
53
Лопатин Л. М. Вопрос свободе воли. С. 53.
54
Лопатин Л. М. Теоретические основы сознательной нравственной жизни. С. 91.
55
Там же. С. 91.
56
Эрн В. Ф. Борьба за логос. М., 1911.
57
Вольф X. Метафизика. Предисловие ко второму изданию // X. Вольф и философия в России. СПб., 2001. С. 234.
58
Бердяев Н. А. Смысл творчества. М., 1989. С. 32.
59
Лопатин Л. М. Неотложные задачи современной мысли // Лопатин Л. М. Аксиомы философии: избранные статьи. М., 1996. С. 424.
60
Зеньковский В. В. Основы христианской философии: т. 1-2. Т. 2: Христианское учение о мире. М, 1996. С. 424.
61
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М., 2000. С. 5.
62
Лосский П. О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. М., 1999. С. 206.
63
Там же. С. 205.
64
Лосский П. О. Идеал-реализм // Лосский Н. О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. М., 1999. С. 299.
65
Бердяев П. А. Смысл творчества. М., 1989. С. 55.
66
Левицкий С. А. Основы органического мировоззрения // Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаризме. М., 2003. С. 174.
67
Введенский Л. И. Религиозное сознание язычества: опыт философской истории естественных религий: докт. дис. Т. 1. М., 1902. С. 714.
68
Там же. С. 432.
69
Гимн X, 129 (неизвестный автор скрыл себя под космоургическим псевдонимом Праджапати Парамештхин, санскр. Prajapati Paramesthin – букв, «самый высший») – наиболее содержательный космогонический гимн «Ригведы», идеи которого получили дальнейшее развитие в Упанишадах. см.: Ригвсда: Мандалы 1Х-Х/ изд. подгог. Т. Л. Елизаренкова. М.. 1999, С. 286, 525-526.
70
Мюллер М. (Фридрих Макс) (6.12.1823, Дессау, – 28.10.1900, Оксфорд), английский филолог, специалист по общему языкознанию, индологии, мифологии, профессор Оксфордского университета (1854-76). Перевел и издал «Ригведу» (6 т., 1849-1874), издавал серию «Священные книги Востока» (55 т., 1879-1924); см.: Чикобава А. С. Проблема языка как предмета языкознания. М.. 1959, С. 51-61.
71
См.: Топоров В. П. К реконструкции мифа о мировом яйце // Труды по знаковым системам. Тарту, 1967. Т. 3. С. 81-99; Елизаренкова Т. Я. Язык и стиль ведийских риши. С. 142-144; Kitiper F. В. J. The Basic concept of Vedic Religion// History of religions. Chicago, 1975. Vol. 15, № 2. См. также русский перевод в кн.: Кейпер Ф. Б. Я. Труды по ведийской мифологии. М., 1986. С 28-37; Brown W. N. The creative role of the goddess Vac in the Rig Veda. Pratidanam 1968. C. 393-397. Brown W. N. Agm, Sun, Sacrifice, and Vac: a sacerdotal ode bv Dirghatamas (Rig Veda 1, 164) // Jaos. 1968. Vol. 88, №. 2. P. 199-218; Johnson W. On the Rg Vedic Riddle of the Two Birds in the Fig Tree (Rig Veda 1, 164. 20-22) and The Discovery of the Vedic Speculative Symposium // Jaos. 1976. Vol. 96, № 2. P. 248-258.
72
Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа. СПб., 1992. С. 32.
73
Gonda J. The Dual Deities in the Religion of the Veda. Amsterdam; London, 1974. P. 161-165.
74
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М., 2000. С. 97-98.
75
Там же. С. 112.
76
Трубецкой С. К. Основания идеализма// Сочинения. М., 1994. С. 708.
77
Там же. С. 709.
78
Там же. С. 716.
79
Лопатин Л. М. Князь С. Н. Трубецкой и его общее философское миросозерцание // Л. М. Лопатин. Философские характеристики и речи. М., 2000. С. 289.
80
Флоровский Г. В. Понятие творения у святителя Афанасия // Флоровский Г. В. Догмат и история. М., 1998. С. 104.
81
См.: Лосев А. Ф. Двенадцать тезисов об античной культуре. Ч. 4, II: Общинно-родовая формация // Лосев А. Ф. История античной эстетики. Итоги тысячелетнего развития: в 2 кн. М., 1992. Кн. 1. С. 314-323. Впервые напечатана в «Студенческом меридиане» (М., 1983, № 9-10).
82
О разделении диалектических отрицаний на аналитические и синтетические см.: Гегель Г. В. Ф. Наука логики: т. 1-3. Т. 3. М., 1970-1972. С. 301.
83
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М, 2000. С. 223.
84
Там же. С. 38.
85
Там же.
86
Там же. С. 194.
87
Кожевников В. Л. Религия человекобожия у Фейербаха и Конта. Сергиев Посад, 1912. С. 6.
88
Там же. С. 478.
89
Там же. С. 533.
90
См.: Бердяев Н. А. Национализм и антисемитизм перед лицом христианского сознания // Русская мысль. 1912; Его э/се. Христианство и антисемитизм. Религиозная судьба еврейства // Путь. 1938. Май-июль.
91
См.: Там же.
92
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М., 2000. С. 45.
93
Рикер П. История и истина. Ч. 2: Истина в исторической деятельности. I: Персонализм. Эммануэль Мунье: персоналистская философия // Рикер. П. История и истина. СПб., 2002. С. 155-156.
94
Мунье Э. Персонализм. Краткое введение. К вопросу о личностном универсуме // Мунье Э. Манифест персонализма. М., 1999. С. 460-461.
95
См.: Лакруа Ж. Чувства и нравственная жизнь. Культура // Избранное: персонализм. М., 2004.
96
Рикер П. История и истина. С. 140.
97
Бердяев П. А. Философия неравенства: письма к недругам но социальной философии. Письмо 13-е: О культуре. Париж, 1990. С. 133.
98
Бердяев П. А. Воля к жизни и воля к культуре // Хрестоматия по культурологии. СПб., 2000. Т. 2: Самосознание русской культуры. С. 376.
99
Лосский П. О. Мир как осуществление красоты. М., 1998. С. 301.
100
Там же. С. 302.
101
Там же. С. 302.
102
Вышеславцев Б. П. Вечное в русской философии // Вышеславцев Б. П. Этика преображенного Эроса. М., 1994. С. 288-289.
103
Вышеславцев Б. П. Этика преображенного Эроса // Там же. С. 59.
104
Философская апология солидаризма дана С. А. Левицким в работе «Основы органического мировоззрения», см.: Левицкий С. А. Свобода и ответственность // Основы органического мировоззрения и статьи о солидаризме. М., 2003. Гл. 7. О связи солидаризма и христианской культуры см.: Левицкий С. А. О духовных основах солидаризма // Там же.
105
Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаризме. М., 2003. С. 34.
106
Риккерт Г. Философия истории // Г. Риккерт. Философия жизни. Киев, 1998. С. 235.
107
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре // Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 90. Отмстим, что в концепции Г. Риккерта исторический универсум в силу сопричастности ценностному сознанию культуры также рассматривается в качестве историко-культурной индивидуальности, есть индивидуум, образованный своеобразными историко-культурными явлениями.
108
Риккерт Г. Философия истории. С. 247.
109
Зотов А. Ф. Генрих Риккерт и неокантианское движение// Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 10.
110
Там же. С. 193.
111
Там же. С. 194-195.
112
Там же. С. 235.
113
Там же. С. 202.
114
Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. СПб., 1997. С. 250.
115
Г. Риккерт интерпретирует действенные ценности как социальные, а созерцательные как асоциальные. При этом он выделяет широкий и узкий смыслы понятия социального, относя к первому межличностное взаимодействие в его любых, в том числе религиозных формах, включающих и связь человека с Богом, а ко второму собственно социологический смысл, все многообразие отношений внутри социальных институтов семьи, государства, правовой, хозяйственной жизни и т. д.
116
Риккерт Г. О системе ценностей// Г. Риккерт. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 386.
117
Там же. С. 385-386.
118
Там же. С. 376.
119
Там же. С. 386-387.
120
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 90.
121
Там же. С. 90.
122
См.: Лосский Н. О. Обоснование интуитивизма// Избранное. М., 1991. С. 185.
123
Там же. С. 217.
124
Тихомиров Л. А. Государственность и религия // Л. А. Тихомиров. Апология веры и Монархии. М., 1999. С. 124.
125
Там же. С. 124.
126
Там же. С. 56.
127
Лотце Г. Микрокозм. Мысли о естественной и бытовой истории: опыт антропологии: в 3 ч. Ч. 2. М., 1866. С. 378.
128
Там же. С. 16.
129
Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаризме. М., 2003. С. 219.
130
Лосский II. О. Ценность и бытие // Лосский Н. О. Бог и мировое зло. М., 1999. С. 286.
131
См.: Марков Б. В. Своеобразие исторического// Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. СПб., 1997.
132
Дильтей В. Сущность философии. М., 2001. С. 73.
133
Там же. С. 77-78.
134
Теория русского самосознания Тихомирова отражена в статьях: «Начала и концы. Либералы и террористы» (1890), «Духовенство и общество в современном религиозном движении» (1892), «Славянофилы и западники в современных отголосках» (1892), «Упадок творчества» (1893), «К вопросу об упадке творчества» (1893), «Русские идеалы и К. Н. Леонтьев» (1894), «Русское дело и обрусение» (1895), «Что такое Россия?» (1897). Данные статьи опубликованы веб.: Тихомиров Л. А. Критика демократии. М., 1997.
135
Булычев 10. Ю. Христианская философия нации и проблемы русского культурного самосознания. СПб., 2004. С. 170.
136
Там же. С. 170.
137
Там же. С. 171.
138
Там же. С. 171.
139
Там же. С. 170.
140
Гуссерль Э. Феноменология внутреннего сознания времени // Собрание сочинений. М., 1994. Т. 1. С. 148.
141
Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис: пер. с англ. / общ. ред. и предисл. А. В. Толстых. М., 1996.
142
Рикер П. Время и рассказ. СПб., 1999.
143
См.: Рикер П. История и истина. СПб., 2002. С. 327.
144
Анализ культурфилософских работ Л. А. Тихомирова дастся нами не в хронологической, а в логической последовательности, что имеет основанием отсутствие эволюционных изменений содержащихся в них идей.
145
Тихомиров Л. А. Что такое Россия? // Тихомиров Л. А. Критика демократии. М., 1997. С. 646.
146
Там же. С. 641.
147
Рикер П. История и истина.
148
Тихомиров Л. А. Славянофилы и западники в современных отголосках // Тихомиров Л. А. Критика демократии. М., 1997. С. 382.
149
Там же. С. 385.
150
Там же. С. 385-386.
151
Киреевский К В. Поли. собр. соч.: в 2 т. М., 1911. Т. 1. С. 210, 245, 275, 277-278; Киреевский И. В. Избр. статьи. М., 1984. С. 201; Хомяков А. С. Соч.: в 2 т. М., 1994. Т. 1. С. 283-284; 515-518; Киреевский И. В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 293-334; Юркевич П. Д. Филос. произв. М., 1990. С. 69-103; Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 1, ч. 1. С. 203-205; Т. 1 , ч . 2. С. 1448, 118-119; Таубе М. Ф. Познаниеведение по любомудрию соборного восточного просвещения славянофилов. СПб., 1912.
152
См.: Россия и Германия: опыт философского диалога / ред. В. А. Лекторский. М., 1993.
153
См.: Леонтьев К. Н. Восток, Россия и славянство: сб. статей: в 2 т. М., 1885-1886.
154
США – экономика, политика, идеология. 1990. № 5. С. 54.
155
Многоликая глобализация / под ред. П. Бергера, С. Хантингтона. М., 2004. С. 13.
156
О посткультурной ситуации в США и Европе см.: Каттеп М. American culture, American Tastes: Social change and the 20 century. New York, 1999; Barzun J. From dawn to decadence: 500 years of Western cultural life, 1500 to the present. New York, 2000; Clausen Ck. Faded mosaic: The emergence of post-cultural America. New York, 2000; Gabler N. Life: The movie. How entertainment conquered reality. New York, 2000; Allen J. S. Fin-de-siecle America and the twilight of culture // Swanee rev. Charlotte (North Caroline). 2001. Vol. 104. P. 288-298.
157
Панарин А. С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2001.
158
Щученко В. А. Культурный синтез как проблема современной России // Культурный синтез России: сб. ст. / науч. ред. В. А. Щученко. СПб., 1998. С. 4-16; С. 15.
159
Там же.
160
См. об этом: Левин З. И. Общественная мысль на Востоке. М., 1999. С. 31.
161
Клюев Б. И. Политический индуизм // Древо индуизма. М., 1999. С. 459-460; Кнорре Б. Индуизм: от глобалистской адаптации – к альтернативному глобалистскому проекту. URL: http://www.archipelag.ru/geoculture/religions/Eurasia/hinduism; Религия и глобализация на просторах Евразии / под ред. А. Малашенко, С. Филатова. М., 2005.
162
Мангейм К. Идеология и утопия. М., 1999. С. 63.
163
Там же. С. 115.
164
Тихомиров Л. А. Русское дело и обрусение// Л. А. Тихомиров. Критика демократии. С. 544.
165
Там же. С. 545.
166
Щученко В. А. Русская культура и культура России: неслиянность и нераздельность их исторического бытия // русская культура и культура России: сборник статей / науч. ред. В. А. Щученко. СПб., 2001. С. 10 – 28; С. 18.
167
Там же. С. 10-28; С. 21.
168
Булычев Ю. Ю. Христианская философия нации и проблемы русского культурного самосознания. СПб., 2004. С. 186.
169
Тихомиров Л. А. Критика демократии. С. 433
170
Там же. С. 426.
171
Булычев Ю. Ю. Христианская философия нации и проблемы русского культурного самосознания. С. 222.
Лев Александрович Тихомиров является одним из выдающихся представителей русской мысли, имя которого многие годы было несправедливо исключено из ее анналов. Вместе с тем интерес к творческому наследию мыслителя в постсоветский период ознаменовался лишь глубокими исследованиями его исторических, политических, историко-правовых, экономических и социологических воззрений, в то время как его философия истории и культуры не стала предметом отдельного изучения. Образ Тихомирова-государствоведа прочно вошел в отечественную науку, во многом заслонив образ Тихомирова-философа, по причине чего в историю отечественной мысли Л. А. Тихомиров входит исключительно как талантливый апологет автократии. Однако наследие мыслителя не исчерпывается разработкой автократического принципа, а содержит философию истории и культуры, являющуюся суверенной частью его интеллектуального творчества, представляющую целостную концепцию, наделенную внутренним единством и завершенной структурой. Данная концепция нашла отражение в серии работ мыслителя, посвященных философско-антропологической и культурфилософской проблематике, а также в его завершающем фундаментальном труде, специально посвященном историософским и культурфилософским вопросам – «Религиозно-философским основам истории». Реконструкция историософских и культурфилософских воззрений мыслителя стала целью данной работы, осуществив которую авторы стремились восполнить пробел в исследовании творческого наследия мыслителя, более полно воссоздать образ Тихомирова-философа.
Реконструкция философии истории и культуры Л. А. Тихомирова неосуществима вне определения ее связи с конкретным философским направлением. Между тем акцентирование ее связи с персонализмом возможно уже на основе анализа влияний, выразившихся в рецепции мыслителем гносеологических идей П. Е. Астафьева и историософских идей А. С. Хомякова.
Творчески адаптируя гносеологию П. Е. Астафьева к своей философии истории, мыслитель перенимает русскую персоналистическую гносеологию в целом, поскольку гносеологические идеи П. Е. Астафьева формировались под влиянием родоначальника отечественного персонализма А. А. Козлова, гносеология которого с определенными коррективами была усвоена фактически всеми представителями русского персонализма. Вместе с тем, заимствуя гносеологию П. Е. Астафьева, Л. А. Тихомиров оставляет в стороне его лейбницианский спиритуализм и панпсихизм по причине невозможности их синтеза с христианским персоналистическим теизмом, пренебрежения к реалиям материального мира, в который включена часть бытийной структуры человека.
Влияние А. С. Хомякова на философию истории Л. А. Тихомирова свидетельствует о связи историософской рефлексии Л. А. Тихомирова с историософией старших славянофилов. Данная связь носит персоналистический характер, поскольку мыслитель усваивает только персоналистическое измерение философии истории А. С. Хомякова, представленное антитезой супранатуралистического личностного и натуралистического обезличивающего миросозерцании в истории человеческого духа. Заимствуя персоналистический аспект исторической оппозиции А. С. Хомякова, Л. А. Тихомиров отказывается от рецепции ее естественноисторического измерения, центрирующего опосредованность духовного самоопределения человека расово-этническими факторами, восходящего к влиянию немецкого романтизма.
Синтез гносеологии П. Е. Астафьева и историософских идей А. С. Хомякова в философии истории и культуры мыслителя санкционирует ее рассмотрение в виде концептуального пространства взаимодействия гносеологии русского неолейбницианства и историософии славянофилов, где происходит оригинальная персоналистическая интеграция данных философских направлений, позволяющая не только раскрыть персоналистический характер историзма мыслителя, но и зафиксировать включенность его философии истории и культуры в интертекст персоналистический метафизики.
Постижение основных принципов философии истории и культуры Л. А. Тихомирова немыслимо вне исследования его философско-антропологических идей, изложенных в работах «Личность, общество и Церковь» и «О свободе», которые можно рассматривать в качестве своеобразного философского введения к «Религиозно-философским основам…». Анализ данных работ позволяет выявить интерпретацию Л. А. Тихомировым антропологической структуры в виде теоретического фундамента историософской и культурфилософской рефлексии, зафиксировать взаимосвязь между воссозданием мыслителем сущностно-онтологического образа человека и истолкованием историко-культурного процесса. При этом персоналистическое содержание философской антропологии мыслителя может быть раскрыто не только через автономный текстовый анализ вышеуказанных работ, но и через сравнение представлений мыслителя с философско-антропологическими концепциями виднейших русских персоналистов – С. А. Левицким, Н. О. Лосским и Н. А. Бердяевым. Взаимосвязь персоналистической философской антропологии и философии историко-культурного процесса выражается у Л. А. Тихомирова в утверждении дуальности сверхприродной свободной жизни духа и подчиненного природной необходимости психосоциального и материального существования человека, в координации этой дуальности с гносеологической оппозицией научно-исторического и религиозно-философского познания, а также в определении смысловой единицы истории как религиозно-философской идеи.
Интерпретируя духовную историю человечества как антитезу двух основополагающих религиозно-философских миросозерцаний, мыслитель остается верен принципам персонализма, определяя содержание каждого миросозерцания через отношение к личному бытию, фиксируя смысловую взаимосвязь между персоналистическим или имперсоналистическим учением об онтологической первореальности и воззрениями на личность человека. Следуя мыслителю, абсолютизация сверхтварного личного бытия в монотеистическом дуализме предполагает центрацию сверхприродного характера человеческой личности, последовательное утверждение се уникальности в сравнении с остальными формами мирового бытия, наделение ее свободой и нравственной ответственностью. Абсолютизация безличного природного бытия в пантеизме, напротив, полагает деонтологизацию и ценностное ничтожение человеческой личности, се трактовку в форме преходящего проявления безличной природной субстанции, отрицание человеческой свободы и самоопределения. Развиваемая Л. А. Тихомировым антитеза идеи сверхтварного Создателя и пантеистического монизма есть центральная мировоззренческая антитеза отечественной персоналистической философии, глубокому раскрытию которой наибольшее внимание уделили Н. О. Лосский, Н. А. Бердяев и С. А. Левицкий.
В философии истории Л. А. Тихомирова пантеистический монизм представлен тремя историческими формами: политеизмом, философским пантеизмом и атеизмом. Все три формы находятся между собой в логическом генетическом отношении, вовлечены в порождающую логическую взаимосвязь. Анализ исторических форм пантеистического монизма мыслитель осуществляет на примере язычества, синкретизма и материалистического атеизма.
Рассматривая проблему исторического развития язычества, Л. А. Тихомиров вступает в полемику с А. И. Введенским, постулирующим необратимое приближение язычника к монотеистическим воззрениям. Выступая решительным противником финалистических трактовок самоопределения человеческого духа, Л. А. Тихомиров обосновывает полифинальностъ духовного развития языческого мира через исследование духовных процессов Индии и Древней Греции, демонстрируя на их примере возможность успешного многовекового восходящего развития языческого мировоззрения, наряду с менее продолжительным нисходящим развитием, завершившимся рецепцией христианства.
В своей интерпретации синкретизма мыслитель постулирует искусственное, механическое соединение отдельных сторон различных религиозно-философских мировоззрений в синкретических философских спекуляциях, демонстрирует верность положению о категорическом характере антитезы монотеистической и пантеистической идеи, утверждает, что в синкретической философии происходит лишь дальнейшее раскрытие пантеистическо-монистических взглядов, а не синтез категорически оппозиционных персоналистических теистических и пантеистических воззрений. На примере материалистического атеизма мыслитель демонстрирует взаимосвязь между ультимативным отрицанием Бога и порабощением человека безличным природным силам, фиксирует логико-историческую специфику этого миросозерцания в его транзитивном характере, позволяющем рассматривать материалистический атеизм в качестве одного из этапов возврата к язычеству.
Раскрывая взаимосвязь логического и исторического в анализе пантеистического монизма, Л. А. Тихомиров акцентирует перманентные исторические метаморфозы и трансформации данного миросозерцания, производные от его внутреннего, логического движения. Историческое бытие пантеистического монизма предстает у мыслителя в виде порождающего себя динамического процесса, совпадающего с имманентными религиозному сознанию пантеиста логическими ритмами абсолютизации природной реальности. Подобное движение воссоздает логику имперсоналистического миросозерцания, которое не может дифференцировать абсолютное и относительное в силу безличной трактовки абсолютного, его отождествления с природным бытием.
Историческое и логическое существование трех форм идеи сверхтварного Создателя в историософии мыслителя не предполагает наличия между ними генетического отношения. Претендуя на алетиологическую полноту, каждая форма идеи сверхтварного Создателя развивается, исходя из собственного внутреннего содержания, не вступая во взаимосвязь с иной формой,– что обусловлено ее претензией на раскрытие уникальной сверхприродной Личности.
Рассматривая формирование христианского монотеизма, Л. А. Тихомиров прибегает к понятию эволюции, стремясь подчеркнуть содержательный динамизм христианского монотеистического знания, выявить специфику его исторического развития в прогрессивном изменении представлений о личном Абсолюте. Утверждая эволюционный характер раскрытия христианского монотеизма, Л. А. Тихомиров интерпретирует его становление как исключительно внутренний, эндогенный процесс, решающая роль в котором принадлежит одним христианским мировоззренческим ресурсами, а внешнее взаимодействие с иными религиозно-философскими воззрениями не может рассматриваться в качестве детерминанта развития. Анализируя христианский монотеизм, мыслитель считает, что в его становлении реально присутствует трансцендентный фактор, подразумевающий его наделение абсолютной истинностью, превращение в кульминацию духовной истории человечества. В анализе постхристианского иудаизма мыслитель стремится раскрыть двойственность данного миросозерцания, представив его историческое бытие в виде сосуществования националистической и универсальной наднациональной формы. Истолковывая официальную доктрину иудаизма как результат творчества националистически ориентированной части еврейского народа, мыслитель считает, что внутренняя жизнь постхристианского Израиля не исчерпывается одним национальным эгоизмом, а содержит и противоположную тенденцию подлинно духовного развития, отрицающую автономность человека, актуализирующую познание абсолютной Личности. Анализируя ислам, мыслитель отмечает его оригинальность в идее реставрации изначальных авраамитических монотеистических воззрений, в то же время подчеркивая связь ультимативного пассеизма ислама с несомненным регрессом монотеизма.
Воссоздание Л. А. Тихомировым трех форм идеи сверхтварного Создателя серьезно отличается от воссоздания трех форм пантеистического монизма по причине присутствия истинностного критерия в классификации монотеистических религий. Рассматривая дуалистическое миросозерцание, Л. А. Тихомиров создает своеобразную алетиологическую иерархию, в которой дано различие высшего христианского и низшего иудаистического и исламского монотеистического знания в зависимости от полноты воспроизведения природы монотеистического Абсолюта.
Проблематизация культуры у мыслителя имеет четкие историософские истоки. Следуя Л. А. Тихомирову, культурный процесс протекает только в сверхприродной духовной части человеческой истории, где присутствует свободное и целесообразное самоопределение человеческой личности. Свой смысл культурная история черпает в религиозно-философских идеях. Он может быть раскрыт только религиозно-философским познанием. Анализ культурной истории у Л. А. Тихомирова представлен исследованием христианской культуры, рассматриваемой мыслителем в качестве целостной культурной парадигмы.
Раскрывая социальное измерение культуросозидающей работы христианской религии, Л. А. Тихомиров настаивает на том, что основное влияние на культуру социальных отношений христианская религия оказала чрезвычайно высоким понятием о человеческой личности, создавав общество, пронизанное отношениями солидарности. Анализируя познавательное измерение культуросозидающей работы христианства, мыслитель фиксирует его влияние на формирование особой культуры познания, уполномочившей человека на исследование природы во всей полноте, инициировавшей беспрецедентный в истории рост его познавательной активности. В своем исследовании материальной культуры христианского мира мыслитель подчеркивает субординацию культурного творчества христианина сотериологическим задачам наряду с отсутствием в христианстве унифицирующих эстетических принципов, что послужило основой для развития разнообразных высокодуховных форм христианской материальной культуры.
Интерпретируя русскую культуру как форму христианской культуры, мыслитель постулирует ее религиоцентрическое видение, исключает центрацию природно-иррелигиозных факторов в се становлении. Рефлексируя над русской культурой, Л. А. Тихомиров акцентирует тему русской культурной идентичности, усматривая се конституирующее начало в восточно-христианском вероисповедании. Фиксируя относительную неоднородность русского культурного универсума из-за оппозиции православия и старообрядчества, мыслитель отказывается видеть в старообрядчестве фактор кризиса русской культурной самости, поскольку оно является полноценной религиозной конфигурацией. Полемизируя с В. С. Соловьевым, Л. А. Тихомиров раскрывает деструктивную миссию интеллигенции, активизирующей энтропийные процессы, ведущие к понижению единства, деградации и распаду русского культурного универсума. Антикультурную роль интеллигенции мыслитель обосновывает посредством ее идентификации с носителем псевдорелигиозного идеологического сознания.
Выделяя осознанный и неосознанный типы культурной самоидентификации нации, Л. А. Тихомиров связывает становление осознанной национально-культурной идентичности с самоопределением перед лицом культурной альтернативы. Раскрывая два завершенных этапа становления русского национально-культурного самосознания в период татаро-монгольского ига и в эпоху экспансии европейской культуры (инициированной петровскими реформами), увенчавшийся созданием славянофильства, мыслитель полагает, что оба этапа позволили русской нации познать православие основой своей культурной идентичности.
К третьему, еще незавершенному этапу мыслитель относит имена М. Н. Каткова, Н. Я. Данилевского, Ф. М. Достоевского, А. А. Киреева, П. Е. Астафьева и К. Н. Леонтьева. Кульминацией данного этапа мыслитель считает личность и идеи К. Н. Леонтьева, являющего собой уникальный, рефлексивный синтез русского человека допетровской эпохи с высококультурным европейцем.
Анализируя современные ему проблемы русской культуры, мыслитель подчеркивает опасность социоморфных истолкований восточно-христианского вероисповедания, игнорирования суверенности его алетиологического и сотериологического аспектов. Одним из основных условий расцвета русской культуры он считает обретение образованным обществом культуры веры, немыслимой вне подлинной связи с церковью. Рассматривая культурную политику России, мыслитель центрирует православие как основную силу русификации инонационального окружения, видит в деятельной проповеди православного быта условие трансляции русских культурных ценностей. В своем исследовании причин упадка русской литературы и художественного творчества в целом мыслитель указывает на понижение роли религии в жизни русской нации, фиксируя обусловленность «золотого века» русской литературы доминированием православной религиозности в народной среде.
Таким образом, в своей культурфилософии мыслитель также воспроизвел основные принципы персоналистического дискурса, определив сверхприродные, трансцендентно-религиозные истоки культуры через интеграцию культурной истории в сверхприродную историю человеческого духа, раскрыв на примере христианской культуры в целом и русской культуры как се части религиозно-аксиологическую организацию культурного пространства, фундированность культурного универсума религиозными ценностями.
На наш взгляд, в данной работе удалось убедительно показать наличие у Л. А. Тихомирова оригинальной системы историософских и культурфилософских воззрений, раскрыть ее единство, свести множество философских положений мыслителя в монолитное концептуальное пространство, рассмотреть их структурные и генетические связи, выявить их координацию и субординацию, представить в виде суверенного предмета изучения. Также весьма результативной оказалась попытка прочтения религиозно-философского мировоззрения мыслителя в контексте персонализма, стремление исследовать его философию историю и культуры в русле конкретного философского направления, указать на наличие многочисленных параллелей его воззрениям в отечественной и зарубежной персоналистической метафизике.
Примечания.
1
Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М., 1998. С. 23.
2
Там же. С. 80-81.
3
Там же. С. 78.
4
Смолин М. Б. Государственные идеи Л. А. Тихомирова// Тихомиров Л. А. Апология Веры и Монархии. М., 1999. С. 7.
5
Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. С. 43.
6
Там же. С. 100.
7
Исаев К. А. Политико-правовая утопия в России (конец XIX – начало XX в.). М., 1991.
8
Сергеев С. М. «Мои идеалы в вечном…» (Творческий традиционализм Льва Тихомирова) // Тихомиров Л. А. Монархическая государственность. М., 1998.
9
Цыганов В. И. Идея русского самодержавия и ее развитие в творчестве Л. А. Тихомирова: дис. … канд. юрид. наук. Н. Новгород, 2000. С. 8.
10
Пролувников А. В. Концепция монархической государственности Л. А. Тихомирова: дис. … канд. политол. наук. М., 1998.
11
Чесноков С. В. Роль идейно-политического наследия Л. А. Тихомирова в русской общественной мысли и культуре конца XIX-XX веков. Н. Новгород, 2005.
12
Ретиков А. В. Консервативная концепция российской государственности. М., 1999. С. 143.
13
Там же. С. 144.
14
Левацкий С. А. Основы органического мировоззрения. Введение. 2: Подразделение философских дисциплин // Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаме. М., 2003. С. 29.
15
Там же. С. 32.
16
Тихомиров Л. А. П. Е. Астафьев // Тихомиров Л. А. Тени прошлого. М., 2000. С. 652.
17
О характеристике П. Е. Астафьева как персоналиста см.: Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 206.
18
Стродс А. Д. Немецкий персонализм. Рига, 1984. С. 76.
19
Там же. С. 87.
20
О характеристике А. А. Козлова как педагога русской мысли и основателя (наряду с В. С. Соловьевым) русской религиозной философии см.: Аскольдов А. С. Алексей Александрович Козлов. СПб., 1997. С. 246-247.
21
Астафьев П. Е. Вера и знание в единстве мировоззрения: опыт начал критической монадологии // Астафьев П. Е. Философия нации и единство мировоззрения. М., 2000. С. 434.
22
Тихомиров Л. А. П. Е. Астафьев: (некролог)// Тихомиров Л. А. Критика демократии: статьи из журнала «Русское обозрение» 1892-1897 гг. М., 1997. С. 67.
23
Лосский Н. О. История русской философии. М., 1991. С. 44.
24
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М., 2000. С. 24.
25
Хомяков А. С. Семирамида// Сочинения: в 2 т. М., 1994. Т. 1: Работы по историософии. С. 195.
26
Там же. С. 188.
27
Франк С. Л. Русское мировоззрение. СПб., 1996. С. 150.
28
Брюнинг В. Философская антропология: исторические предпосылки и современное состояние// Западная философия: итоги тысячелетия. Екатеринбург; Бишкек, 1997. С. 209-410.
29
Шульц Я. Философская антропология: введение для изучающих психологию. Новосибирск, 1996. С. 14.
30
Scheler М. Der Mensch als mikrokosmisher Representant des Ganzen // Scheler M. Schriften zur Anthropologic / Hrsg. von M. Arndt. Stuttgart, 1994. S. 168.
31
Тема антропологического трихотомизма достаточно широко освещена в литературе, посвященной исследованию восточнохристианской духовности, хотя и не стала предметом отдельного исследования. См.: Киприан (Керн), архим. Антропология св. Григория Паламы. М., 1996; Золотой Век Святоотеческой Письменности: жизнь и учение восточных отцов IV века. М., 1995; Лосский В . Я. По образу и подобию. М., 1995; Хоружий С. С. Учение о человеке в православной аскетике // Язык и текст: онтология и рефлексия. СПб., 1992. С. 12-22; Шпидлик Ф. Духовная традиция восточного христианства: систематическое изложение. М., 2000; Климков О. С. Опыт безмолвия: человек в миросозерцании византийских исихастов. СПб.: Алетейя, 2001; Mantzaridia С. /. The Deification of Man: St. Gregory Palamas and the Orthodox Tradition. New York, 1984.
32
Тихомиров Л. А. О свободе// Тихомиров Л. А. Апология Веры и Монархии. М., 1999. С. 56.
33
Там же. С. 65.
34
Там же. С. 66.
35
Там же. С. 57.
36
Там же. С. 74.
37
Там же. С. 58.
38
Левицкий С. А. Основы органического мировоззрения. Гл. 6. Иерархическое строение бытия. 6.3: Бытие биоорганическое// Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаризме. М., 2003. С. 104.
39
Там же. С. 110.
40
Там же. С. 127.
41
Там же. С. 122.
42
Там же. С. 126.
43
Бердяев КА. О рабстве и свободе человека. Гл. 1.1: Личность// Бердяев Н. А. Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995. С. 15.
44
Там же. С. 17.
45
Понятие «транссубъективное» Н. А. Бердяев заимствует у Н. Гартмана, придавая ему значение выхода человека из своей замкнутости не вовне, в мир объектов, а внутрь, обретение внутри себя целостного личностного универсума (см.: Бердяев Н. А. Опыт эсхатологической метафизики // Бердяев Н. А. Царство Духа и царство Кесаря. М., 1995. С. 198).
46
Бердяев Н. А. О рабстве и свободе человека. С. 12.
47
Бердяев Н. А. Опыт эсхатологической метафизики. С. 25.
48
Бердяев Н. А. Философия свободного духа. М., 1994. С. 55.
49
Лосский Н. О. Свобода воли // Избранное. М., 1991. С. 525.
50
Там же. С. 528.
51
Левицкий С. А. Основы органического мировоззрения. С. 126.
52
Лопатин Л. М. Положительные задачи философии. М., 1886-1881. Ч. 1-2; Его же. Вопрос свободе воли // Лопатин Л. М. Аксиомы философии: избр. статьи. М., 1996; Его же. Теоретические основы сознательной нравственной жизни // Там же.
53
Лопатин Л. М. Вопрос свободе воли. С. 53.
54
Лопатин Л. М. Теоретические основы сознательной нравственной жизни. С. 91.
55
Там же. С. 91.
56
Эрн В. Ф. Борьба за логос. М., 1911.
57
Вольф X. Метафизика. Предисловие ко второму изданию // X. Вольф и философия в России. СПб., 2001. С. 234.
58
Бердяев Н. А. Смысл творчества. М., 1989. С. 32.
59
Лопатин Л. М. Неотложные задачи современной мысли // Лопатин Л. М. Аксиомы философии: избранные статьи. М., 1996. С. 424.
60
Зеньковский В. В. Основы христианской философии: т. 1-2. Т. 2: Христианское учение о мире. М, 1996. С. 424.
61
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М., 2000. С. 5.
62
Лосский П. О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. М., 1999. С. 206.
63
Там же. С. 205.
64
Лосский П. О. Идеал-реализм // Лосский Н. О. Чувственная, интеллектуальная и мистическая интуиция. М., 1999. С. 299.
65
Бердяев П. А. Смысл творчества. М., 1989. С. 55.
66
Левицкий С. А. Основы органического мировоззрения // Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаризме. М., 2003. С. 174.
67
Введенский Л. И. Религиозное сознание язычества: опыт философской истории естественных религий: докт. дис. Т. 1. М., 1902. С. 714.
68
Там же. С. 432.
69
Гимн X, 129 (неизвестный автор скрыл себя под космоургическим псевдонимом Праджапати Парамештхин, санскр. Prajapati Paramesthin – букв, «самый высший») – наиболее содержательный космогонический гимн «Ригведы», идеи которого получили дальнейшее развитие в Упанишадах. см.: Ригвсда: Мандалы 1Х-Х/ изд. подгог. Т. Л. Елизаренкова. М.. 1999, С. 286, 525-526.
70
Мюллер М. (Фридрих Макс) (6.12.1823, Дессау, – 28.10.1900, Оксфорд), английский филолог, специалист по общему языкознанию, индологии, мифологии, профессор Оксфордского университета (1854-76). Перевел и издал «Ригведу» (6 т., 1849-1874), издавал серию «Священные книги Востока» (55 т., 1879-1924); см.: Чикобава А. С. Проблема языка как предмета языкознания. М.. 1959, С. 51-61.
71
См.: Топоров В. П. К реконструкции мифа о мировом яйце // Труды по знаковым системам. Тарту, 1967. Т. 3. С. 81-99; Елизаренкова Т. Я. Язык и стиль ведийских риши. С. 142-144; Kitiper F. В. J. The Basic concept of Vedic Religion// History of religions. Chicago, 1975. Vol. 15, № 2. См. также русский перевод в кн.: Кейпер Ф. Б. Я. Труды по ведийской мифологии. М., 1986. С 28-37; Brown W. N. The creative role of the goddess Vac in the Rig Veda. Pratidanam 1968. C. 393-397. Brown W. N. Agm, Sun, Sacrifice, and Vac: a sacerdotal ode bv Dirghatamas (Rig Veda 1, 164) // Jaos. 1968. Vol. 88, №. 2. P. 199-218; Johnson W. On the Rg Vedic Riddle of the Two Birds in the Fig Tree (Rig Veda 1, 164. 20-22) and The Discovery of the Vedic Speculative Symposium // Jaos. 1976. Vol. 96, № 2. P. 248-258.
72
Гегель Г. В. Ф. Феноменология духа. СПб., 1992. С. 32.
73
Gonda J. The Dual Deities in the Religion of the Veda. Amsterdam; London, 1974. P. 161-165.
74
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М., 2000. С. 97-98.
75
Там же. С. 112.
76
Трубецкой С. К. Основания идеализма// Сочинения. М., 1994. С. 708.
77
Там же. С. 709.
78
Там же. С. 716.
79
Лопатин Л. М. Князь С. Н. Трубецкой и его общее философское миросозерцание // Л. М. Лопатин. Философские характеристики и речи. М., 2000. С. 289.
80
Флоровский Г. В. Понятие творения у святителя Афанасия // Флоровский Г. В. Догмат и история. М., 1998. С. 104.
81
См.: Лосев А. Ф. Двенадцать тезисов об античной культуре. Ч. 4, II: Общинно-родовая формация // Лосев А. Ф. История античной эстетики. Итоги тысячелетнего развития: в 2 кн. М., 1992. Кн. 1. С. 314-323. Впервые напечатана в «Студенческом меридиане» (М., 1983, № 9-10).
82
О разделении диалектических отрицаний на аналитические и синтетические см.: Гегель Г. В. Ф. Наука логики: т. 1-3. Т. 3. М., 1970-1972. С. 301.
83
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М, 2000. С. 223.
84
Там же. С. 38.
85
Там же.
86
Там же. С. 194.
87
Кожевников В. Л. Религия человекобожия у Фейербаха и Конта. Сергиев Посад, 1912. С. 6.
88
Там же. С. 478.
89
Там же. С. 533.
90
См.: Бердяев Н. А. Национализм и антисемитизм перед лицом христианского сознания // Русская мысль. 1912; Его э/се. Христианство и антисемитизм. Религиозная судьба еврейства // Путь. 1938. Май-июль.
91
См.: Там же.
92
Тихомиров Л. А. Религиозно-философские основы истории. М., 2000. С. 45.
93
Рикер П. История и истина. Ч. 2: Истина в исторической деятельности. I: Персонализм. Эммануэль Мунье: персоналистская философия // Рикер. П. История и истина. СПб., 2002. С. 155-156.
94
Мунье Э. Персонализм. Краткое введение. К вопросу о личностном универсуме // Мунье Э. Манифест персонализма. М., 1999. С. 460-461.
95
См.: Лакруа Ж. Чувства и нравственная жизнь. Культура // Избранное: персонализм. М., 2004.
96
Рикер П. История и истина. С. 140.
97
Бердяев П. А. Философия неравенства: письма к недругам но социальной философии. Письмо 13-е: О культуре. Париж, 1990. С. 133.
98
Бердяев П. А. Воля к жизни и воля к культуре // Хрестоматия по культурологии. СПб., 2000. Т. 2: Самосознание русской культуры. С. 376.
99
Лосский П. О. Мир как осуществление красоты. М., 1998. С. 301.
100
Там же. С. 302.
101
Там же. С. 302.
102
Вышеславцев Б. П. Вечное в русской философии // Вышеславцев Б. П. Этика преображенного Эроса. М., 1994. С. 288-289.
103
Вышеславцев Б. П. Этика преображенного Эроса // Там же. С. 59.
104
Философская апология солидаризма дана С. А. Левицким в работе «Основы органического мировоззрения», см.: Левицкий С. А. Свобода и ответственность // Основы органического мировоззрения и статьи о солидаризме. М., 2003. Гл. 7. О связи солидаризма и христианской культуры см.: Левицкий С. А. О духовных основах солидаризма // Там же.
105
Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаризме. М., 2003. С. 34.
106
Риккерт Г. Философия истории // Г. Риккерт. Философия жизни. Киев, 1998. С. 235.
107
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре // Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 90. Отмстим, что в концепции Г. Риккерта исторический универсум в силу сопричастности ценностному сознанию культуры также рассматривается в качестве историко-культурной индивидуальности, есть индивидуум, образованный своеобразными историко-культурными явлениями.
108
Риккерт Г. Философия истории. С. 247.
109
Зотов А. Ф. Генрих Риккерт и неокантианское движение// Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 10.
110
Там же. С. 193.
111
Там же. С. 194-195.
112
Там же. С. 235.
113
Там же. С. 202.
114
Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. СПб., 1997. С. 250.
115
Г. Риккерт интерпретирует действенные ценности как социальные, а созерцательные как асоциальные. При этом он выделяет широкий и узкий смыслы понятия социального, относя к первому межличностное взаимодействие в его любых, в том числе религиозных формах, включающих и связь человека с Богом, а ко второму собственно социологический смысл, все многообразие отношений внутри социальных институтов семьи, государства, правовой, хозяйственной жизни и т. д.
116
Риккерт Г. О системе ценностей// Г. Риккерт. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 386.
117
Там же. С. 385-386.
118
Там же. С. 376.
119
Там же. С. 386-387.
120
Риккерт Г. Науки о природе и науки о культуре. М., 1998. С. 90.
121
Там же. С. 90.
122
См.: Лосский Н. О. Обоснование интуитивизма// Избранное. М., 1991. С. 185.
123
Там же. С. 217.
124
Тихомиров Л. А. Государственность и религия // Л. А. Тихомиров. Апология веры и Монархии. М., 1999. С. 124.
125
Там же. С. 124.
126
Там же. С. 56.
127
Лотце Г. Микрокозм. Мысли о естественной и бытовой истории: опыт антропологии: в 3 ч. Ч. 2. М., 1866. С. 378.
128
Там же. С. 16.
129
Левицкий С. А. Свобода и ответственность: «Основы органического мировоззрения» и статьи о солидаризме. М., 2003. С. 219.
130
Лосский II. О. Ценность и бытие // Лосский Н. О. Бог и мировое зло. М., 1999. С. 286.
131
См.: Марков Б. В. Своеобразие исторического// Риккерт Г. Границы естественнонаучного образования понятий. СПб., 1997.
132
Дильтей В. Сущность философии. М., 2001. С. 73.
133
Там же. С. 77-78.
134
Теория русского самосознания Тихомирова отражена в статьях: «Начала и концы. Либералы и террористы» (1890), «Духовенство и общество в современном религиозном движении» (1892), «Славянофилы и западники в современных отголосках» (1892), «Упадок творчества» (1893), «К вопросу об упадке творчества» (1893), «Русские идеалы и К. Н. Леонтьев» (1894), «Русское дело и обрусение» (1895), «Что такое Россия?» (1897). Данные статьи опубликованы веб.: Тихомиров Л. А. Критика демократии. М., 1997.
135
Булычев 10. Ю. Христианская философия нации и проблемы русского культурного самосознания. СПб., 2004. С. 170.
136
Там же. С. 170.
137
Там же. С. 171.
138
Там же. С. 171.
139
Там же. С. 170.
140
Гуссерль Э. Феноменология внутреннего сознания времени // Собрание сочинений. М., 1994. Т. 1. С. 148.
141
Эриксон Э. Идентичность: юность и кризис: пер. с англ. / общ. ред. и предисл. А. В. Толстых. М., 1996.
142
Рикер П. Время и рассказ. СПб., 1999.
143
См.: Рикер П. История и истина. СПб., 2002. С. 327.
144
Анализ культурфилософских работ Л. А. Тихомирова дастся нами не в хронологической, а в логической последовательности, что имеет основанием отсутствие эволюционных изменений содержащихся в них идей.
145
Тихомиров Л. А. Что такое Россия? // Тихомиров Л. А. Критика демократии. М., 1997. С. 646.
146
Там же. С. 641.
147
Рикер П. История и истина.
148
Тихомиров Л. А. Славянофилы и западники в современных отголосках // Тихомиров Л. А. Критика демократии. М., 1997. С. 382.
149
Там же. С. 385.
150
Там же. С. 385-386.
151
Киреевский К В. Поли. собр. соч.: в 2 т. М., 1911. Т. 1. С. 210, 245, 275, 277-278; Киреевский И. В. Избр. статьи. М., 1984. С. 201; Хомяков А. С. Соч.: в 2 т. М., 1994. Т. 1. С. 283-284; 515-518; Киреевский И. В. Критика и эстетика. М., 1979. С. 293-334; Юркевич П. Д. Филос. произв. М., 1990. С. 69-103; Зеньковский В. В. История русской философии. Л., 1991. Т. 1, ч. 1. С. 203-205; Т. 1 , ч . 2. С. 1448, 118-119; Таубе М. Ф. Познаниеведение по любомудрию соборного восточного просвещения славянофилов. СПб., 1912.
152
См.: Россия и Германия: опыт философского диалога / ред. В. А. Лекторский. М., 1993.
153
См.: Леонтьев К. Н. Восток, Россия и славянство: сб. статей: в 2 т. М., 1885-1886.
154
США – экономика, политика, идеология. 1990. № 5. С. 54.
155
Многоликая глобализация / под ред. П. Бергера, С. Хантингтона. М., 2004. С. 13.
156
О посткультурной ситуации в США и Европе см.: Каттеп М. American culture, American Tastes: Social change and the 20 century. New York, 1999; Barzun J. From dawn to decadence: 500 years of Western cultural life, 1500 to the present. New York, 2000; Clausen Ck. Faded mosaic: The emergence of post-cultural America. New York, 2000; Gabler N. Life: The movie. How entertainment conquered reality. New York, 2000; Allen J. S. Fin-de-siecle America and the twilight of culture // Swanee rev. Charlotte (North Caroline). 2001. Vol. 104. P. 288-298.
157
Панарин А. С. Православная цивилизация в глобальном мире. М., 2001.
158
Щученко В. А. Культурный синтез как проблема современной России // Культурный синтез России: сб. ст. / науч. ред. В. А. Щученко. СПб., 1998. С. 4-16; С. 15.
159
Там же.
160
См. об этом: Левин З. И. Общественная мысль на Востоке. М., 1999. С. 31.
161
Клюев Б. И. Политический индуизм // Древо индуизма. М., 1999. С. 459-460; Кнорре Б. Индуизм: от глобалистской адаптации – к альтернативному глобалистскому проекту. URL: http://www.archipelag.ru/geoculture/religions/Eurasia/hinduism; Религия и глобализация на просторах Евразии / под ред. А. Малашенко, С. Филатова. М., 2005.
162
Мангейм К. Идеология и утопия. М., 1999. С. 63.
163
Там же. С. 115.
164
Тихомиров Л. А. Русское дело и обрусение// Л. А. Тихомиров. Критика демократии. С. 544.
165
Там же. С. 545.
166
Щученко В. А. Русская культура и культура России: неслиянность и нераздельность их исторического бытия // русская культура и культура России: сборник статей / науч. ред. В. А. Щученко. СПб., 2001. С. 10 – 28; С. 18.
167
Там же. С. 10-28; С. 21.
168
Булычев Ю. Ю. Христианская философия нации и проблемы русского культурного самосознания. СПб., 2004. С. 186.
169
Тихомиров Л. А. Критика демократии. С. 433
170
Там же. С. 426.
171
Булычев Ю. Ю. Христианская философия нации и проблемы русского культурного самосознания. С. 222.